Экспедиция 2013 г.

Заключение

Полагаю, что Мартин с Давидом больше всего ждали как раз этого последнего дня нашего пребывания в лагере. После двух дней тяжелейшей работы – сбивания досок с окна, вырубки кустов, разгребания всяких завалов и т.п. – их ждала награда. Поиск предметов, которые когда-то принадлежали узникам или которые были как-то связаны с бытом лагеря. Конечно, мы мечтали что-нибудь найти. Одно дело – как следует задокументировать и отснять весь лагерь, и совсем другое дело – найти реальные вещи узников. Когда вы держите в руках, скажем, миску или кружку, из которого когда-то ел и пил заключенный, это производит совсем другое впечатление. А если таким найденным предметом оказывается обрывок бумаги с написанным от руки текстом…вас просто отбрасывает в прошлое. На мой взгляд, некоторые найденные предметы просто бесценны. Я говорю не столько о деньгах (статуэтка фараона, найденная в пустыне, наверняка будет стоить гораздо больше), сколько о том, в каких условиях создавались эти вещи.

Неслучайно сбор артефактов был предметом горячих споров с первого дня, как мы начали планировать нашу экспедицию. Прежде всего потому, что мы беспокоились, как бы нас не приняли за мародеров. И как бы потом нас не упрекнули в непрофессионализме или жадности. Наши мнения по поводу того, что делать с найденными предметами, разошлись. Штепан склонялся к тому, что их надо увозить с собой, а я настаивал, что их надо оставлять на месте. У меня было ощущение, что всё, что мы найдем, не стоит «вырывать» из той среды, где они появились. Но я был неправ. И главным доказательством тому служит сгоревший лагерь Ключ. Через два-три года вы уже не найдете даже его фундамент, что уж говорить о таких хрупких вещах, как обрывок бумаги или одежды. Тайга все поглотит целиком. Конечно, в Ключе пожар ускорил этот процесс, но даже Барабанихе, где я сделал большую часть панорамных снимков, которые тут выкладывал, не избежать своей горькой судьбы. Она развалится и зарастет травой или погибнет от рук местных охотников. Охотники используют сохранившиеся постройки для временного убежища во время охоты в тайге и как топливо для костров. Нам попадалось несколько зданий, у которых бензопилой были вырезаны целые стены. У таких разрушенных строений нет никаких шансов выстоять. За пару зим они рухнут и сгниют на земле. Со всем тем, что могло лежать внутри. это вовсе не упрек местному населению, ведь это вполне естественный ход истории. Так мы пришли к выводу, что вывозить найденные артефакты и выставлять их в музее куда полезнее, чем оставлять на месте. Стоит оговориться, что это правило относится исключительно к моему опыту и к тем местам, где я лично побывал.

Мы нашли тут массу всего. Больше, чем могли ожидать. Больше, чем я предполагал, уже оказавшись на месте. К примеру, то, что на первый взгляд казалось кучей обвалившейся штукатурки в углу, оказалось грудой порванных учетных книг и папок с надписями «Личное дело» и «Совершенно секретно». Но все по порядку.

Самым крупным найденным (и привезенным) артефактом стала гитара. Хоть она с отломанным грифом, без струн и с продавленной передней частей, но все-таки это гитара, на которой играл кто-то из лагерных. Самый тяжелый предмет без сомнения замок с ворот лагеря Ключ. Он весит килограмма 3 и нам пришлось с ним таскаться все время экспедиции. Он для нас много значит. Это все-таки замок с ворот, за которыми томились заключенные (или скорее – за которыми гибли заключенные). Самые интересные предметы – это те, что узники использовали каждый день. Нам удалось найти разную одежду, башмаки, рукавицы, миски, кружки, а также зубную щетку, папиросы, скрученные из газет, или бритву, сделанную кустарным образом из дощечки и лезвия.

К самым ценным предметам я бы отнес ножик, сделанный из лобзика по железу и брусок. Такого рода вещи считались настоящим богатством еще во времена, когда лагеря действовали. Отдельную категорию представляют обрывки записей, письма и дневник…Мы нашли таблички с именами, которые крепились к нарам. На них нанесены имя, фамилия, отчество, год рождения, дата начала срока, продолжительность и конец срока. Мы нашли письма – некоторые в конвертах, некоторые порванные, но все-таки письма. Пока что у нас не было время их изучить, так что нас еще ждет сюрприз, что-то из них мы узнаем нового. Кроме того, мы нашли всевозможные чертежи и вычисления – вероятно, их вели те заключенные, в обязанности которых входило следить за работой ближайшей электростанции или ремонтом паровозов. Ведь заключенные не только вкалывали на строительстве железной дороги.

И да, Давид нашел личный дневник! Он был засунут за деревянную обшивку двери внутри отхожего места в лазаретном бараке. Мы не могли поверить своим глазам. Позже вечером когда Штепан, владеющий русским, прочел нам несколько страничек дневника, они нас потрясли до глубины души. На одной страничке было красивое стихотворение. О пожарных и пожаре. На другой начерчен календарь с месяцами, днями и летоисчислением. А на третьей – очень личная запись. Я не помню точный перевод, но примерно так: «В день XX.XX.XXXX я узнал ужасающую страшную весть. В Монголии трагически погибла моя ближайшая подруга жизни. Никогда, никогда в жизни мне не было так больно. Я весь день ходил в слезах…». Мы были просто ошеломлены. Если бы мы не нашли ничего, кроме этого дневника, у нас уже было бы больше, чем мы могли себе представить. Но мне бы не хотелось, чтобы все, что я здесь описываю, прозвучало как радость «кладоискателей». Это совсем не то. Я в восторге от того, что у нас есть, что показать и на материале из чего построить виртуальный музей ГУЛАГа. Да и не только виртуальный…И хотя на данный момент до этого еще далеко, но мы бы хотели однажды построить модель настоящего лагеря. Два-три здания в лагерном стиле, со всей обстановкой внутри и предметами, которые в них были. Музей, в который каждый может прийти и хоть отчасти почувствовать на собственной шкуре, как это было…

Предыдущая новость